Выпуск #42 Богданов А.А.

Anaesthesia vol 59, No 2, February 2004

Редакторская статья свежего номера посмвящена теме хотя наверное и актуальной для отечественного анестезиолога (Проверка анестезилогического оборудования), но принимая во внимание неоднородность снабжения наших больниц, мне кажется что все же лучше оставить освещение этой темы до лучших времен.

Клинический раздел публикаций открывается работой M. Licker et al ("Continuous haemodynamic monitoring using transoesophageal Doppler during acute normovolaemic haemodilution in patients with coronary artery disease" pp 108-115), в которой авторы изучали параметры гемодинамики при помощи трансэзохфагеального Допплера во время острой гемодилюции у больных с заболеваниями коронарных сосудов. Авторы показали, что во время гемодилюции параллельно со снижением вязкости крови наблюдалось улучшение венозного возврата, увеличение сердечного выброса. В заключение авторы утверждают, что снижение гемоглобина до уровня 8.6 г/л (при условии конечно восполнения ОЦК) хорошо переносится больными с ишемической болезнью сердца.

Достаточно интересная работа была проведена K. Toyota et al ("The effect of pre-operative administration of midazolam on the development of intra-operative hypothermia" pp 116-21). Авторы изучали влияние ко-индукции анестезии комбинацией мидазолам – пропофол и ее влияния на развитие интраопериционной гипотермии. Как выяснилось, при прочих равных показателях, в группе больных, которым вводился мидазолам, степень интраоперационной гипотермии была менее выражена. Авторы полагают, что этот феномен является результатом седации, которая изменяет распределение тепла от центральных структур организма к периферическим.

Применение пропофола для ауто-седации при проведении колоноскопии изучалось L. Campbell et al ("patient maintained sedation for colonoscopy using a target controlled infusion of propofol" pp 127-32). Суть работы заключатся в следующем: при проведении колоноскопии болной подключался к инфузомату с пропофолом. Больному давалась возможность изменять заданную концентрацию пропофола в плазме (проще говоря – количество вводимого препарата) для достижения достаточно комфортного состояния при проведении не очень комфортной процедуры. Такого рода седация проводится как правило врачом и на мой взгляд является весьма эффективной. В данной модели авторы получили гиперседацию в 6 случаях из 20, что на их взгляд указывает на недостаки в программировании такого рода инфузий. Все больные указывали, что никаких неприятных воспоминаний после этой процедуры у них не осталось.

N.L. Purdie et al ("Comparison of patient-controlled epidural bolus administration of 0.1% ropivacaine and 0.1% lavobupivacaine, both with 0.0002% fentanyl, for analgesia during labour" pp 133-137) провели сравнение вышеуказанных концентраций ропивакаина и левобупивакаина в фентанилом в режиме ауто-аналгезии (РСА) при обезболивании родов. Результаты исследования показали, что в данной концентрации оба препарата вызывают практически одниковую степень аналгезии и неразличимы друг от друга.

M.W.M Rucklidge et al ("Synacten Depot for the treatment of postdural puncture headache" pp 138-41) изучали применение препарата Синактен-Депо для лечения постпункционной головной боли. На примере 18 больных было показано, что введение препарат по эффективности не отличается от введения плацебо, а потому применение синактена для этой цели нецелесообразно.

C. Harms et al ("Improving anaesthetist’s communication skills" pp 166-72) представили работу, в которой изучали влияние предоперационного визита анестезиолога на эмоциональный статус больных. Не удивительно, что результаты показывают насколько важно установленпе раппорта между больным и анестезилогом. Инетресно, что авторы заключают, что для опитимизации этого паратметра нашей работы достаточно проводить оценку коммуникабельности анестезиолога и при выявлении недостатков – проводить соответствующий тренинг.

British Journal of Anaesthesia vol 92, No 2, February 2004

Редакторских статей в этом номере аж три, но более-менее интересна на мой взгляд только одна. Она написана C. Aps ("Surgical Crtical Care: the overnight intensive recovery concept" pp 164-6). Тема, затрагивающаяся в ней наверное пока не очень актуальна для наших реаниматологов. По крайней мере насколько я знаю. Речь идет о хроническом дефиците реанимационных коек в Англии и методах выхода из положения. В данном конкретном случае предалагается использовать концепцию так называей расширенной палаты пробуждения (ended recovery). Проблема заключатеся в том, что для проведения ряда плановых оперативных вмешательств (как например операции на брюшной аорте) необходимо плановое же помещение больного в послеоперационном периоде в отделение реанимации. Иногда – для лечения, иногда – для в основном моинторинга. Если такая плановая госпитализация по каким-то причинам нарушается (читай – койка занята), то приходится отменятьоперацию, что связано со всякого рода неудобствами для больного, что в конце концов выливается в проблемы для персонала.

Возможным – подчеркиваю – только частичным – выходом из ситуации является использование для целей помещения больных, нуждающихся только в инвазивном мониторинге и жидкостях, в отделение посленаркозного пробуждения по крайней емре на 12-24 часа под контролем опять того же врача-интенсивиста. Подобная эскаписткая практика применяется уже довольно давно и авторы отмечают подробно останавливаются на проблемах, связанных с такого рода практикой.

C.Deeprose et al ("Unconscious learning during surgery with propofol anaesthesia" pp 171-7) попытались рассмотреть проблему обучения во время наркоза. Что-то вроде гипнопедии. Давно известно, что под наркозом у пациента сохраняются какие-то возможности обучения. Авторы провели анализ такого рода обучения и пришли к заключению, что обучение независимо от глубины наркоза (по данным BIS) происходит во время хирургической стимуляции, нежели до нее. Насколько это облегчит нашу профессиональную жизнь остается еще доказать...

Ожирение в Англии становится довольно распространенной проблемой, и анестезиологам приходится сталкиваться с этим все чаще и чаще не только при хирургическом лечении ожирения, но и при рутинных оперативных вмешательствах. B.S von Ungern-Sternberg et al ("Effect of obesity and site of the surgery on perioperative lung volumes" pp 202-7 рассматривали проблему нарушения дыхательных объемов у больных ожирением в зависимости от типа оперативного вмешательства. Произведено сравнение двух групп больных – хирургия молочных желез и нижняя лапаротомия. Интересно, что в послеоперационном периоде отмечалось выраженное снижение дыхательных объемов по данным спирометрии (при нормальных исходных показателях). При этом ведущим фактором было не место разреза или тип операции, а степень ожирения.

T. G. Hansen et al ("caudal bupivacaine supplemented with caudal or intravenous clonidine in children undergoing hypospadias repair: a double blind study" pp 223-7) в двойном слепом исследовании изучали применение каудальной анестезии с каудальным или внутривенным введением клонидина у детей при операциях коррекции гипоспадии. Хотя исследование относительно небольшое по числу больных, авторы достаточно убедительно показали, что в дозе 2 мкг\кг клонидин в первые 24-48 часов после операции вызывает одинаковую аналгезию при каудальном или внутривенном введении.

Тем, кто занимается анестезией в офтальмологии, интересна будет работа M.Odzemir et al ("Articaine versus lidocaine plus bupivacaine for peribulbar anaesthesia in cataract surgery" pp 231-4), в которой авторы провели сравнение артикаина (амидный местный анестетик) со смесью бупивакаина и лидокаина для проведения перибульбарного блока при операциях удаления катаракты. Результаты исследования показали, что артикаин вызывал лучшую аналгезию в сочетании в более выраженной акинезией. Количество побочных эффектов (в основном в виде боли при инъекции) было одинаково в обеих группах. Насколько я понимаю, и стоимость такого анестетика ниже, чем смесь обычно применяемых двух.

Достаточно интересную работу провели P.Dix et al ("Pain on medical wards in a dictrict general hospital" pp 235-7), которые при помощи опросников провели обследовавние больных медицинского профиля на тему : боль и качество ее лечения. Результаты довольно печальные. 54% больных указали, что испытывали боль во время госпитализации – повторяю, речь идет и больных терапевтического профиля. Интенсивность боли варьировала и 20% больных описали ее как сильную. Так что есть о чем подумать.

Следующая статья (N. Schutz et al "Effects of volatile anaesthetic agents on enhanced airway tone in sensitised guinea pigs" pp254-60) хотя и носит характер лабораторной, но на мой взгляд имеет достаточно серезное значение для всех, кто когда-либо сталкивался с лечением бронхиальной астмы в отделении интенсивной терапии. Авторы провели сравнение воздействия разных летучих анестетиков на тонус бронхов сенситизированных морских свинок. Исследовались такие препараты, как фторотан, изофлюран, севофлюран и десфлюран. Все эти препараты обладали бронхорасширяющим действием, наиболее выраженным у изофлюрана. Фторотан и севофлюран обладали менее выраженным и более кратковременным эффектом. При исследовании свойств десфлюрана было отмечено, что имеется некоторый потенциал к усугублению бронхоспазма и его эффект на тонус бронхов варьировал.

Обзорная статья номера так же адресована реаниматологам. E.D. Moloney et al ("Protective ventilation of patients with acute respiratory distress syndrome" pp 261-70) достаточно подробно остановились на вопросах вентиляции при СОПЛ с упором на протективные стратегии, механизм развития повреждения легких в результате вентиляции. Интересующимся вопросом могу выслать статью.

В разделе Краткие сообщения помещена статья M.C. Rao et al ("Prediction of the distance from skin to epidural space for low-thoracic epidural catheter incertion by computed tomography" pp 271-3), в которой авторы провели оценку растояния от кожи до эпидурального пространства при проведении нижне-грудной эпидуральной анестезии при помощи компьютерной томографии. Результаты довольно интересны. Авторы указывают, что среднее растояние составило порядка 5.1 см и это расстояние хорошо коррелировало с весом больного, но не с его ростом.

В этом же разделе размещена работаA.K. Lipp et al ("Leg weakness is a complication of ilio-inguinal nerve block in children" pp 273-4), в которой авторы описывают достаточно нечасто встречающее осложнение илио-ингвинального блока у детей при операции паховой грыжи. Речь идет о слабости мышц бедра на стороне блока. Из 200 обследованных детей это соложнение встретилось у 8.8%. должен сказать, что подобное осложнение встречается не только у детей, но и у взрослых.

В разделе Случай из практики итальянские авторы V. Fodale et al ("Acute motor axonal polyneuropathy after cisatracurium infusion and concomitant corticosteroid therapy" pp289-93) описали довольно неприятное осложнение вследствие длительной инфузии цисатракуриума больногму с политравмой. Суть случая: после множественной травмы больному потребовалась длительная ИВЛ, и в течение недели ему проводилась инфузия цисатракуриума на фоне ежедневного введения 125 мг метилпреднизолона. После прекращения инфузии было обнаружено, что убольного развилась полная тетраплегия и отсутствие глубоко-сухожльных рефдексов. Тщательное неврологическое обследование выявило острую аксональную полиневропатию, которую связывают с применением кортикостероидов. Следует укуазать, что до этого подобного рода осложнения описывались только для препаратов аминостероидового ряда.

Архив [#1] [# 2] [# 3] [#4] [#5] [#6] [#7] [#8] [#9] [#10] [#11] [#12] [#13] [#14] [#15] [#16] [#17] [#18] [#19] [#20] [#21] [#22] [#23] [#24] [#25] [#26] [#27] [#28][#29] [#30] [#31] [#32] [#33] [#34] [#35] [#36] [#37] [#38] [#39] [#40] [#41]

 Последнее обновление 30 мая 2011 г. 23:17
Главный редактор Алексей Богданов alex@rusanesth.com
Все права защищены © 1998 - 2000 Русский Анестезиологический Сервер